Редко кому за время военной службы
удавалось сталкиваться с возможностью стать военным наблюдателем ООН.
Во времена СССР туда подбирали людей совершенно особенных и уникальных.
Вот сейчас, – на всяких важных постах от члена Совбеза до банковского
охранника сидит кто попало, а тогда, - с этим было строго. На каждого
кандидата в наблюдатели заполнялась специальная бумага – «объективка»,
в которой черным по белому было отмечено: кто и за что рекомендует
человека на ответственную инвалютную работу, чей он родственник, в
чем был замешан и как отвертелся. Офицеры, направляемые в ООН, должны
были обладать такими противоречивыми и несовместимыми свойствами,
что остается только удивляться тому, как этих людей удавалось где-то
отыскать. Например, необходимо было хорошо разбираться в военной технике
и оперативном искусстве, дабы своевременно информировать Родину обо
всех разработках и планах вероятных противников, к которым относились
почти все развитые страны земного шара. В то же время, кандидат в
наблюдатели не должен был знать почти ничего об отечественных вооружениях,
чтоб не выдать военную тайну во время возможных допросов и пыток.
Надо было иметь жену и ребенка, оставляемых в Союзе в качестве заложников,
но следовало быть равнодушным ко всяким сексуальным радостям во избежание
соблазнов и вербовки буржуазными агентами. Устойчивость к алкоголю
надо было сочетать с трезвостью. Требовалось знание иностранных языков
и умение не болтать лишнего ни на одном из них. Пламенная любовь и
преданность Родине должны были сочетаться с холодным цинизмом и партийной
принципиальностью. И так, – во всем. Военный наблюдатель ООН от СССР
казался суперагентом высшего класса. Поэтому я горд знакомством с
одним из них.
Этот мой приятель (назову его Сашей)
от имени Организации Объединенных Наций и по указанию Союза ССР некоторое
время служил в группе наблюдателей в районе Суэцкого канала. Наблюдали
они за арабами и евреями, которые за несколько лет до того закидали
канал своими минами, трупами и военной техникой, отстаивая исключительное
право на существование в этой зоне только одного народа. Когда противоборствующие
стороны разошлись, все-таки, в разные стороны, канал долго чистили
всем миром от разной гадости и, наконец, восстановили международное
судоходство, за наличием которого и следил уже второй месяц мой межнациональный
военный товарищ. Я специально не называю его истинного имени и не
описываю внешность, полагая, что по мере выползания России из нынешнего
состояния к некоторому самоуважению, обязательно потребуются патриоты
- суперагенты, раскрывать которых еще рановато. Надо сказать, что
служба у канала моего товарища не слишком тяготила, тем более что
ему удавалось тешить свою маленькую слабость (бывает даже у суперменов)
– любовь к рыбной ловле. А рыбка в Суэцком канале водилась исключительно
обильно, как бы компенсируя своим присутствием длительную заброшенность
межокеанской магистрали.
В этот раз Саня собрался в очередной
раз заняться рыбалкой, планируя встретить у канала рассвет в утренней
африканской прохладе. С вечера он предпринял несколько попыток накопать
червей, но безуспешно. Земля была суха и бесплодна, как бетон. Периодически
он бросал взгляд на противоположный берег, зелень которого наталкивала
на мысль о богатом живностью грунте. Правда, колючая проволока и потускневшие
предупредительные таблички вызывали некоторые сомнения в безопасности
передвижения по травке. Уже сумерки спустились на землю, когда Саша,
нацепив поверх плавок пояс с саперной лопаткой и котелком для червей,
поплыл через канал. Он никогда не плавал в парном молоке, но аналогия
казалась совершенно явной. Плыть было легко и приятно. Неожиданно
над водой послышался легкий гул и шелест и вдалеке появился силуэт
сухогруза среднего водоизмещения. Саша, не доплывая до фарватера,
завис в воде и решил пропустить транспорт, вяло пошевеливая ногами,
как это делает плавниками аквариумная рыбка. По мере приближения судна,
на его трубе ясно проступила красная полоса с золотистым серпомолотом.
- Наши! - метнулась в Саниной голове
радостная мысль. Безотчетно он рванул наперерез сухогрузу, лихорадочно
подавляя ностальгические воспоминания и смывая встречными потоками
мутной воды наворачивающиеся слезы.
- Эй, парни! Привет! - заорал он, размахивая
руками, когда до отечественного борта осталось всего с десяток метров.
На судне его заметили и несколько лиц высунулось из иллюминаторов,
с мостика и верхней палубы.
- Ты чего здесь делаешь? – произнес
кто-то бородатый после общего подозрительного молчания.
Над поверхностью воды Суэцкого канала повисла драматическая пауза,
прерванная только какой-то нечленораздельной командой, поданной по
корабельной связи. По голове пловца скользнул луч прожектора, а вдоль
борта послышался топот нескольких пар ног и шепот: - Давай сюда гранату.
Нет, не эту. Эта учебная.
- Да, вот, - канал углубляю, - ответил
с достоинством Саня, подняв над головой двумя руками саперную лопатку
и поворачивая ее вокруг оси для удобства зрителей. На палубе кто-то
сдержанно хмыкнул. Снова наступила подозрительная тишина.
Беседа на этом закончилась и советское
судно, набирая ход, удалилось по фарватеру и вскоре исчезло из вида.
Пловец пересек чуть светящуюся в сумраке полоску, оставленную буруном
за кормой судна, как привет Родины, и бодро зашевелил руками и ногами,
периодически меняя стиль. Ностальгии как не бывало. На душе было светло
и радостно.
* * *
На том берегу Саша, не залезая глубоко в минную зону, накопал жирных
червей и утренняя рыбалка удалась на славу. В этот день и еще недели
две ему вообще все здорово удавалось…